ВВЕДЕНИЕ
Важность закона

Когда Виклифф написал в своей Английской библии, что “Эта Библия – для управления людьми через людей и для людей,” его заявление не привлекло никакого внимания, поскольку он ставил ударение на центральный библейский закон. Что этот закон должен быть Божьим законом, поддерживали все. Отправная точка Виклиффа, отталкиваясь от общепринятого мнения, была что сами люди не только должны читать и знать этот закон, но они тоже должны в известном смысле и управлять при помощи него, и руководиться им. В этом отношении Хеер прав, говоря что “Виклифф и Хюз были первыми, которые показали Европе возможность союза между университетом и стремлением людей к спасению. Эта свобода Оксфорда поддерживала Виклиффа.” Вопрос относился не столько к церкви или государстве, сколько к управлению через закон–слово Бога.

Брин говорил насчет древнееврейского общественного порядка, что он отличался от всех других в том, что он был, как это верилось, основан на законе Бога и управлялся Божьим законом, который Бог дал специально для управления человеком. Нe меньше чем древний Израиль, христианский мир считал себя царством Божьим, потому что управлялся Божьим законом, как это подчеркивалось в Святом писании. Были ссылки на этот закон, вариации вокруг него и пробелы в преданности ему, но христианский мир видел себя как новий Израиль Бога и в не меньшей степени подчиненный Его закону.

Когда Новая Англия стала существовать как законопорядок и приняла библейский закон, это было как обращение к Святому писанию, так и обращение к европейскому прошлому. Это было новое начало в условиях старых оснований. Это было нелегкое начало, потому что многие служащие, прибывшие с пуританами позже, были в полной степени восставшими против всякой библейской веры и порядка. Тем не менее это было решительное возвращение к фундаментам христианства. Вот как документы колонии Ню Хейвн показывают, что закон Божий, без никакого намека о новововедений, стал законом колонии:

Второе марта, 1641 года/ 2: И согласно с фундаментальным споразумением, сделанном и опубликованном с полным и общим согласием, когда колония началась и управление установилось, юридический закон Бога, данный через Мойсея и изложенный в другие части Писания, поскольку он ограда и изгородь для морального закона, и ни церемоний, ни типичный, не имеет никакое отношение к Ханаану, содержит в себя вечную справедливость и будет правилом для ихнего судопроизводства.

3-ье апреля, 1664 года: Приказано было, что юридические законы Бога, данные через Мойсея… будут правилом для всех судов в этой юрисдикции в ихнем судопроизводстве против преступников…

Томас Шепард написал в 1649 году: “Потому что все законы, были бы они церемониальными или юридическими, можно отнести к Декалогу, как приложения к ним или как его применения и таким образом он содержит все другие законы как их конспект.”

Настаивать, что такие мнения просто пуританские заблуждения, а не настоящая библейская практика и один из аспектов существующей жизни в христианском мире, это иллюзия. Современная ересь твердит, что закон Бога не имеет никакого значения, ни никакой обвязывающей силы для сегодняшнего человека. Это один из аспектов влияния гуманисткой и эволюционисткой мысли на церковь, и он утверждает какого-то развертывающегося и развивающегося бога. Этот “распределяемый” бог якобы выражал себя в законе в ранные годы, а потом выражал себя только милосердием, а теперь может быть выражает себя еще каким-то другим способом. Но это не Бог из Святого писания, чьи милосердие и закон остаются те же самые во все времена, потому что Он как независимый и абсолютный владетель не изменяется, и не нужно Ему изменяться. Сила человека состоит в абсолютности и неизменности его Бога.

Пытаться изучать Святое писание не изучая его закон – это все равно что отрицать его. Пытаться понять западную цивилизацию, оставаясь в стороне от влияния библейского закона в ней его влияния на нее, это все равно искать какую-ту фиктивную историю и отвергать двадцать веков и их прогресс.
Институты библейского закона ставит себе как цель перемену настоящей тенденции. Книга называется “Институты” в более старом значении этого слова, т.е. фундаментальные принципы, здесь закона, потому что она задумана как начало, как учреждающее рассмотрение этого закона, который должен управлять обществом и который будет управлять обществом под Богом.

1. Обоснованность библейского закона
Одна из центральных характеристик церквей и современного проповедования, это антиномия, позиция против закона. Антиномисты считают, что вера освобождает христианина от закона. Человеку не говорят прямо, что он может грешить, но что он "умер" для закона. На самом деле в Святом писании нет потверждений для антиномии. Выражение “умерли для закона” действительно встречается в Библии (Гал. 2:9; Рим. 7:4), но оно относится к верующему в связи с искупительным делом Христа как представителем и заместителем верующих; верующий умер для закона в том смысле, что на него не распространяется обвинение Божьего Закона и проклятие, потому что Христос умер на его месте, но верующий жив для закона как для правды Божьей. Цель искупительного дела Христа была восстановить человека на позицию человека, хранящего завет, вместо нарушающего завета, сделать человека способным соблюдать закон, освобождая его “от закона греха и смерти” (Рим. 8:2), “чтобы оправдание закона исполнилось в нас” (Рим. 8:4). Человек восстановлен на позицию соблюдающего закона. Таким образом закон занял центральную позицию в обвинении против человека (как смертный приговор против грешного человека), в спасении человека (о чем Христос умер, который, хотя и совершенный соблюдатель закона как новый Адам, умер как заместитель человека), и в оправдании человека (о чем человек привыкает к милости, как он привыкает к соблюдению закона, потому что закон – это путь к оправданию).

Человек как нарушитель завета состоит в “вражде против Бога” (Рим. 8:7) и подчиняется “закону греха и смерти” (Рим. 8:2), а верующий – под “законом духа жизни во Христе Иисусе” (Рим. 8:2). Закон это один закон – закон Бога. Для человека в камере смертников в тюрьме закон – смерть; для благочестивого человека тот же самый закон, который поставил другого в камеру смертников – жизнь, потому что он защищает его и его собственность от преступников. Без закона общество впало бы в анархию и оказалось бы в руках у гангстеров. Настоящее и полное выполнение закона – смерть для убийцы, но жизнь для благочестивого. Другими словами закон своим осуждением врагов Бога – смерть; закон своей постоянной заботой и благословением для подчиняющегося ему – это принцип жизни.

Бог, сотворив человека, приказал ему подчинить землю и владеть ею. Человек, пытаясь установить сепаратное владение и автономную юрисдикцию над землей (Быт. 3:5), впал в грех и смерть. Бог, с целью восстановить царство Божие призвал Авраама, а потом и всего Израиля, быть Его людьми, подчинить землю и владеть ею под Богом. Закон, каким он был дан через Мойсея, устанавливал правовую систему благочестивого общества, для настоящего развития человека под Богом и пророки много раз призывали Израиля к этой цели.

Цель пришествия Христа была по смыслу тем же самым актом сотворения. Христос как новый Адам (I Кор. 15:45) соблюдал закон совершенно. Приняв на себя грехи избранных, Христос умер, чтобы искупить их грехи, чтобы восстановит их позицию в праведности под Богом. Спасенные призваны назад к первоначальной цели человека – владеть под Богом, сохранять завет и выполнить “оправдание закона” (Рим. 8:4). Закон остается центральным для намерения Бога, человек вернулся к первоначальной Божьей цели и призванию. Оправдание человека выполнилось по Божьей милости в Иисуса Христа, очищение человека от грехов исполниться посредством Божьего закона.

Как новый избранный народ Бога, христианам приказано совершить то, что Адам в рае и Израиль в Ханаане не смогли совершить. Один и тот же завет, под разными применениями, все еще действует. От человека требуется создать такое общество, какое Бог приказал. Определение человека и истории, это от Бога, но отношение к Божьему закону – для этого мира. “Помышления духовные – жизнь и мир” (Рим. 8:6), но помышлят духовно не означает быть с другого, а применять распоряжения писанного слова, под руководством Святого духа, к этому миру.

Безбожное христианство – противоречие терминов: это антихристианство. Цель милости не устранить закон, а выполнять закон и дать возможность человеку соблюдать закон. Если Бог смотрет на закон так серьезно, что потребовал смерть Иисуса Христа, единственного сына своего, чтобы искупить грех человеческий, то выглядит странно, что после этого Бог откажется от закона! Цель закона не беззаконие, а цель милосердия – не беззаконное оскорбление дающему милость.

Увеличение нарушений закона и порядка надо в первую очередь приписать церквам и их упряму антиномии. Если церкви небрежны по отношении к закону, не будут ли и люди следовать этому примеру? А гражданский закона нельзя отделить от библейского закона, так как библейская доктрина о праве включает все законы: гражданские, церковные, общественные, семейные и все другие формы закона. Общественный порядок, который презирает Божий закон, отправляет самого себя в камеру смертников: он отмечен к осуждению.

2. Закон как откровение и завет
Закон по происхождению религиозный во всех культурах. Так как закон управляет человеком и обществом, так как он устанавливает и объявляет смысл правосудия и правды, закон неизбежно религиозен, поэтому он устанавливает практическим способом жизненные интересы данной культуры. В соответствии с этим, фундаментальной и необходимой предпосылкой в каждом и всяком исследовании закона должно быть, первое, признание этой религиозной природы закона.
Второе, надо признать, что в каждой культуре источник закона, это бог этого общества. Если источник закона – человеческий разум, то в таком случае бог этого общества – разум. Если источник какая-нибудь олигархия, или суд, сенат, или правитель, тогда этот источник и есть бог этой системы. Например в греческой культуре закон был главным образом религиозно гуманисткой концепцией.

В контраст со всяким законом, происходящим от откровения, nomos для греков происходило из разума (nous). Так что подлинное nomos не только обязательный закон, но и что-то, в котором определенная сущность, обоснованная сама в себе, раскрывается и присваивается… Это “порядок, который существует (с незапамятных времен), обоснованный и поставленный в действие.”

Так как для греков разум был что-то существующее вместе с крайным порядком вещей, человеческий разум мог следовательно раскрыть крайний закон (nomos) вне его собственных ресурсов, проникая через лабиринт из случайностей и вопросов к фундаментальным идеям существования. В результате греческая культура стала гуманисткой, потому что человеческий разум был как основным принципом, так и неоплатонической, аскетичной, и враждебной материальному миру, потому что разум, чтобы быть действительно сам собой, должен отделить себя от не-разума.

Современный гуманизм, религия государства, располагает закон в государстве и тем самым делает его, или людей, до того как они выражаются через государство, богом системы. Как Мао Цзе-дун сказал, “Наш Бог не что оние, как масса китайских людей.” В западной культуре закон сместился далеко от Бога к людям (или к государству) как его источнику, хотя историческая мощь и жизненность Запада и коренятся в библейской вере и законе.

Третье, в каждом обществе каждое изменение закона, это бессомненное и безоговорочное изменение религии. Действительно, ничего не раскрывает яснее религиозные изменения в данном обществе, чем правовая революция. Когда основы права сдвигаются от библейского закона к гуманизму, это значит что общество сейчас теряет свою жизненность и мощь по причине гуманизма, а не из-за христианского теизма.

Четвертое, никакое отделение религии как таковой невозможно ни в коем обществе. Церковь может быть отделенной от государства, и одна отдельная религия может быть вытеснена другой, но такое изменение – тоже всего лишь переход от одной религии к другой религии. Поскольку основы закона неизбежно религиозные, не существует общества без религиозной основы или без правовой системы, которая излагает мораль его религии.

Пятое, в данной правовой системе не может быть терпимости к другой религии. Терпимость используется как средство, чтобы ввести новую правовую систему, и как прелюдия к новой нетерпимости. Правовой позитивизм, а это гуманисткая вера, просто дика в своей ненависти к библейской правовой системе, а еще имеет претензии быть “открытой системой.” Однако Кохан, христианин, умело описал логических позитивисов как “нигилистов” и их веру как “нигилистский абсолютизм.” Каждая правовая система должна поддерживать свое существование через ненависть к любой другой правовой системе и к чужим религиозным основам, иначе она совершает самоубийство.

Анализируя теперь природу библейского закона важно отметить, первое, что для Библии закон – это откровение. Староеврейское слово для закона, это torah, означает инструкцию, указание власти. Библейская концепция для закона - более широкая, чем правовой кодекс Мойсеевой формулировки. Она применяется к божественному слову и инструкциям во всей полноте:

…более древние пророки тоже использует torah для божественного слова, провозглашенное через них (Ис. 8:16; тоже 5:20; Ис. 30:9; может быть тоже Ис. 1:10). Кроме того, некоторые отрывки более древних пророков используют слово torah также для заповедей Яхве, которые были записаны: например Ос. 8:12. Более того, есть ясные примеры не только по ритуальным вопросам, но тоже и по этическим.

Отсюда следует что в какой-то степени в этот период torah имело значение божественной инструкции, все равно была ли она написана давным давно как закон, и сохранялась и произносилась жрецом, или жрец получал ее в то же время (Плач. 2:9; Иез. 7:26; Мал. 2:4), или Бог давал поручение пророку произнести ее в определенной ситуации (также может быть Ис. 30:9).

Так что объективно существенно в torah, это не форма, а божественная власть.
Закон – это откровение Бога и Его справедливости. В Святом писании нет никаких основании, чтобы презирать закон. И нельзя отнести закон к Ветхому завету, а милость к Новому:

Для сохраненной веками разнице между ВЗ как книге закона и НЗ как книге божественной милости, нет никаких оснований или потверждений. Божественная милость и помилование предполагались законом в ВЗ; а милость и любовб Божья показываются в событиях НЗ как вопрос правовых обязаностей Нового завета. В добавку, ВЗ содержит доказательства долгой истории развития права, которых надо оценить, прежде чем понять закон как надо. Полемики Павла против закона у галатов и римлян направленны прямо против такого понимания закона, которое никоим образом нельзя считать характеристикой ВЗ в целом.

Нет никакого противоречия между законом и милостью. Вопрос в послании Иакова между верой и делами, а не между верой и законом. Юдаизм сделал закон посредником между Богом и человеком, и между Богом и миром. Иисус атаковал этот взгляд на закон, а не сам закон. Так как он сам был посредником, Иисус отбросил эту роль закона с целью восстановить его в определенной ему Богом роли как закон, дорогу к святости. Он установил закон, раздавая прощение как законодатель, при полной поддержке закона как обвинительного слова, которое делает людей грешными. Закон был отброшен только как посредник и как источник оправдания. Иисус полностью признавал закон и подчинялся закону. Он отбросил только абсурдную интерпретацию закона. Более того,

Мы не имеем права выводить из учения Иисуса в Евангелиях, что Он делает какую-нибудь формальную разницу между законом Мойсея и законом Бога.Так как Его миссия была “не нарушить, но исполнить закон и пророков” (Мат. 5:17), оставаясь так далеко от упоминании чего-то о несогласии с законом Мойсея или от поощрения Его учеников принимать поведение независимости в отношении к нему, Он выразительно признал авторитет Мойсеева закона как такового и фарисеев как его официальных толкователей (Мат. 23:1-3).[16]

После выполнения дела Христа роль фарисеев как интерпретаторов кончилась, но не власть закона. В новозаветную эру основанием для какого-нибудь изменения закона могло служить только полученное откровение. Власть закона оставалась неизменной:

Святому Петру например было необходимо специальное откровение прежде чем войти в дом необрезанного Корнилия и принять обращение первого нееврея в Христе через крещение (Деян. 10:1-48) – шаг, который не замедлил поднять оппозицию со стороны тех, кто “был из обрезанных” (Деян. 11:1-18).

Вторая характеристика Библейского закона это что он есть завет. Кляйн указал, что форма, в которой дан закон, язык текста, исторический пролог, требование исключительной обязаности к сюзерену Богу, произношение проклятий и благословений и много еще, все это указывает факт, что закон это завет, заключенный Богом с Его людьми. Действительно, “откровение, записанное на двух скрижалях, было больше владетельским договором или соглашением, нежели кодексом законов.” Полное резюме соглашения, Десять заповедей, было написано на каждую из двух таблицах из камня, по одной таблице или копии договора для каждой страны договора – Бог и Израиль.

Двух каменных таблиц нельзя следовательно уподоблять плите, содержащей одну из полдюжины или около того известных кодексов законов, более ранних или приблизительно современние Мойсею, на которых как будто Бог выгравировал сборник законов. Откровение, которое они содержали, было законом соглашения, который Яхве, независимый владетель небес и земли, дал своему избранному и избавленному слуге Израилю.

Не закон, а завет. Это надо потвердить, когда мы ищем категорию, достаточно содержательную, чтобы отдать справедливость этому откровению во всей его целости. В то же самое время, выдающееся положение условия отражается в факте, что “десять слов” - только елемент, использованный как pars pro toto, отмечает центральное положение закона в этом виде соглашения. Может быть нет более ясного указания, позволяющего библейским теологам дать определение с библейским ударением вид соглашения, которое Бог принял, чтобы узаконить свои отношения с Его народом, чем данное в соглашении, которое он дал Израилю выполнять, даже и “десять заповедей.” Такое соглашение является декларацией о Божьем владычестве, посвящающая народа себе в продиктованном владетелем порядке жизни.
Это последняя фраза нуждается в повторном подчеркивании: завет – “продиктованный владетелем порядок жизни.” Бог как независимый Господь и Создатель дает свой закон человеку как акт милосердия владетеля. Это акт выбора, выборочной милости (Втор. 7:7; 8:17; 9:4-6 и т.д.).

Бог, кому принадлежит вся земля, будет иметь Израиля “своим уделом из всех народов” (Исх. 19:5). Это только в основе милостивого избрания и руководства Бога, что божественные заповеди к народу уже даны, а значит и Декалог тоже, Исх. ХХ. 2, поставляет в своей центр деятельности факт выбора.

В законе указан порядок тотальной жизни человека: “нет никакой разницы между внутренней и внешней жизнью; священное призвание людей должно быть реализованно в обоих.”

Третья характеристика библейского закона или завета, это то, что он продолжает план о владычестве под Богом. Бог призвал Адама владеть по условиям Божьего откровения, Божьего закона (Бытл 1:26; 2:15-17). Этот самый призыв после грехопадения был необходимым божественной линии и он был официально обновлен обращением к Ною (Бытл 9:1-17). Он снова был обновлен с Аврамом, с Яковом, с Израилем в лице Мойсея, с Йосифом, Давидом, Соломоном (чьи притчи вторяют закон), с Иезекиилем и Осией, и в конце с Иисусом Христом. Символ Тайной вечери это обновление эавета: “Ибо сие есть Кровь Моя нового завета” (или соглашения), так что это таинство само собой восстановляет закон, на этот раз с новой избранной группой (Матл 26: 28; Мар. 14:24; Лук. 22:20; I Кор. 11:25). Люди закона теперь это люди Христа, верующие, спасенные Его искупительной кровью и призванные Его верховным выбором. Кляйн, анализируя Евр. 9:16,17 в связи с применением соглашения, отмечает:

. . . предполагаемая картина представляла бы детей Христа (Евр. 2:13), унаследовавших Его вселенское владычество как свое вечное приданное (Евр. 9:15, тоже 1:14; 2:5; 6:17; 11:7). И что удивительно со стороны месианского Посредника – Завещателя, это что королевское наследие его сына, которое вступит в силу только через его смерть, все же совместное регентство с живым Завещателем! Потому что (чтобы следовать типологическое направление, данное в Евр. 9:16,17 в согласии с настоящей интерпретацией) Иисус одновременно и умирающий Мойсей, и его наследник Иисус Навин. Не только по представлению, но и действительно королевский Посредник redivivus,он обеспечивает божественную династию, наследуя самого себя в силе воскресения и в великолепии вознесения.

Цель Бога, начиная от Адама упражнять владычество над землей остается Его неизменным заветным словом: человек, созданный по подобию Божьему и определенный чтобы покорить землю и упражнять владычество над ней во имя Бога, призывается к этому заданию и привилегии через его спасение и новорождение.

Следовательно этот закон предназначен для христианина и для христианского общества. Нет ничего более смертельного и нет большего нарушения долга, чем мнение, что христианин свободен выбирать закон, который он может иметь. Кальвин, чей классический гуманизм выиграл огромное влияние по этому вопросу, сказал о государственных законах и о гражданских правителей:

Я отмечу вкратце, между прочим, что его (государства) законы можно благочестиво использовать перед Богом и ими можно праведно управлять людьми. И даже я предпочел бы пройти мимо этого в молчании, если бы я не знал, что по этому вопросу много людей опасно ошибаются. Потому что некоторые отрицают, что государство хорошо устроено, что оно пренебрегает систему управления Мойсея и управляется обычайными законами народов. Опасную и бунтарскую природу этого мнения я предоставляю исследовать другим. Для меня достаточно, что я выявил насколько оно ошибочное и глупое.

Такие идеи, обычайные в кругах Калвинистов и лютеран, и практически во всех церквах, всего лишь еретическая бессмыслица. Кальвин относился благосклонно к “обычайному закону народов.” Однако дело в том, что "обычайный закон народов" в его дни был библейской закон, хотя и сильно денатурированный римским правом. И этот “обычайный закон народов" все более свидетельствует о новой религии – гуманизме. Кальвин хотел установления христианской религии; он не мог бы ни утверждать ее, ни оставаться долго в Женеве, без библейского закона.

Двое реформированных ученых писавши о государстве, заявляют: “Надо быть рабами Божьими, для нашего благополучия. Должно существовать правосудие и оно имеет силу меча.” Ведь эти люди следуют Кальвину, отвергая библейский закон ради "обычайного закона народов.” Но может ли государство быть рабом Божьим и обходить закон Божий? И если государство “должно упражнять правосудие", кем дается определение правосудию – народами или Богом? Существует так много идей о правосудии, сколько и религий.

В таком случае вопрос состоит в том – какой закон нужен государству. Надо ли ему быть позитивным законом, законом народов, релятивистким законом? Де Джонгст и ван Кримпен, после призыва о “правосудии” в государстве, заявляют: “Статическое законодательство, имеющее силу во все времена, невозможно.” В самом деле?! Что вы скажете тогда о заповедях, библейском законодательстве, если вам угодно: “Не убивай!” и “Не кради!”? Не кажется ли вам, что они имеют силу во все времена и при любом гражданском порядке? Оставляя библейский закон, эти протестантские теологи впадают в моральный и правовой релятивизм.

Римские католические ученые предлагают естественный закон. Корень этой концепции лежит в римском праве и религии. Для Библии нет закона в природе, потому что природа павшая и не может быть нормативом. Более того, источник закона не природа, а Бог. Нет закона в природе, а есть закон над природой, Божий закон.

Ни позитивный закон, ни естественный закон, не могут отразить лучше грех и вероотступничество человека: закон-откровение – это необходимость и привилегия христианского общества. Он – единственное средство, через которое человек может исполнить поручение своего сотворения: упражнять владычество под Богом. Без открытого закона человек не может претендовать быть под Богом, а только в бунте против Бога.

3. Направление закона
Чтобы понять библейский закон, необходимо понять тоже известные основные характеристики закона. Первое, объявляются некоторые широкие предпосылки и принципы. Они – декларации основного закона. Десять заповедей дают нам такие декларации. Следовательно Десять заповедей – это не законы среди законов, а основные законы, для которых различные законы только конкретные примеры. Такой пример основного закона это Исх. 20:15 (Втор. 5:19): “Не кради”.
Анализируя эту заповедь, “Не кради,” важно отметить: а) что это позитивное установление частной собственности, даже если негативно она наказывает преступления против собственности. Таким образом заповеди устанавливают и защищают основные области жизни. Однако в), и даже более важное, это установление собственности вытекает не от государства или человека, а от верховного и всемогущего Бога. Все заповеди происходят от Бога, который как верховный владетель выдает законы, чтобы управлят Своим царством. Дальше следует с), так как Бог издает закон, значит всякое нарушение закона это преступление против Бога. Неважно имеет ли закон какое-нибудь отношение к собственности, личности, семьи, труду, капиталу, церкви, государству или к чему-то другому, его первый критерий это Бог. По существу нарушение закона всецело против Бога, так как всякая вещь и всякая личность – Его творение. Давид заявил в связи со своими поступками, совершив супружескую измену и убийство: “Тебе, Тебе единому согрешил я, и лукавое перед очами твоими сделал” (Пс. 50:6). Из этого следует d) что беззаконие тоже грех, т.е. что каждый гражданский, семейный, церковный или другой общественный акт неподчинения, тоже религиозное преступление, если только это не требуется более высшим подчинением Богу.

Зная, что закон, первое, устанавливает широкие и основные принципы, пусть исследуем вторую характеристику библейского закона, а именно что главной частью закона являются прецеденты, т.е. иллюстрация основных принципов в смысле специфических случаев. Эти специфические случаи часто иллюстрируют протяженность применения закона; это значит что цитируя минимальное число типичных случаев, выявляются необходимые компетенции закона. Чтобы предупредить нас против извинений, что мы будто не успели понять и использовать эту концепцию, Библия дает нам свою собственную интерпретацию такого закона, а иллюстрация, данная Святым Павлом, выясняет поддержку закона Новым заветом. Мы перечислили таким образом: первое, основной принцип; второе, практика прецедентов и третье, декларация Павла о приложении закона:

1. Не кради (Исх. 20:15).Основной закон, декларация принципа.
2. Не заграждай рта вола, когда он молотит (Втор. 25:4). Иллюстрация основного закона, практика прецедентов.
3. Ибо в Мойсеевом законе написано: “не заграждай рта у вола молотящего.” О волах ли нечется Бог? Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое . . . Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования (I Кор. 9:9, 10, 14; целый отрывок 9:1-14 – интерпретация закона).
Ибо Писание говорит: “не заграждай рта у вола молотящего; и “трудящийся достоин награды своей” (I Тимл 5:18, Ср. 5:17; иллюстрация должна подкрепить требование о “почести” или “двойной почести” к презвитерам или к старейшинам, т.е. к пастором церквы). Эти два отрывка иллюстрируют требование “Не кради” в смысле специфической практики прецедентов, раскрывая протяженность этого случая в его причастности. В своем послании к Тимофею Павел ссылается тоже на закон, который на самом деле заявляет, используя прецедент “трудящийся достоен награды своей.” Это перекликается с Лев. 19:13, “Не обижай ближнего своего, и не грабительствуй: плата наемнику не должна оставаться у тебя до утра,” и Втор. 24:14, “Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришелцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих" (cf. v. 15). Это цитировалось Иисусом, Лука 10:7, “трудящийся достоин награды за труды свои”.

Если это грех выманивать у вола его средства к существованию, тогда тоже грех выманивать у человека его зарплату: это кража в обоих случаях. Если Бог класифицирует как кражу проступок против животного, то что остается насчет такого же проступка против Божьего апостола и слуги? Подразумевается, что куда смертельнее красть у Бога. Малахия выясняет это очень хорошо:

Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня. Скажете: “чем обкрадываем мы Тебя?” десятиною и прошениями. Проклятием вы прокляты, потому что вы – вес народ – обкрадываете Меня. Принесите все десятины в дом хранилища, чтобы в доме Моем была пища, и хотя в этом испытайте Меня, говорит Господь Саваоф: не открою ли Я для вас отверстий небесных и не изолью ли на вас благословения до избитка? Я для вас запрещу пожирающим истреблять у вас плоды земные, и виноградная лоза на поле у вас не лишится плодов своих, говорит Господь Саваоф. И блаженными называть будут вас все народы, потому что вы будете землею вожделенную, говорит Господь Саваоф (Мал. 3:8-12).
Этот пример из практики прецедентов иллюстрирует не только значение прецедентов в Святом писании, но также и их необходимости. Без судебной практики прецедентов Божий закон скоро был бы сведен до крайно ограниченную область значений. Что, конечно, точно так и вышло на самом деле! Те, которые отрицают настоящую силу закона, стоя в стороне от Десяти заповедей, получили как следствие этого очень ограниченную дефиницию кражи. Их дефиниция обычно следует гражданскому закону их страны, она гуманисткая и не отличается радикально от дефиниций, которые дают мусульмане, будисты и гуманисты. Но анализируя дальше иллюстрации судебной практики прецедентов заповеди “Не кради”, мы увидим как далеко достигает ее значение.

Закон, следовательно, первое, утверждает принципы, второе, он цитирует случаи, чтобы показать причастность этих принципов, и третье, цель и направление закона, это восстановление Божьего порядка.

Этот третий аспект – основной для библейского закона и еще раз иллюстрирует разницу между библейским законом и гуманистким законом. По мнению одного ученого “Правосудие в своем настоящем и собственном смысле – это принцип координации между субъективными существами." Такая концепция о правосудии не только гуманисткая, но также и субъективная. Ваместо основной объективного порядка правосудия, есть только емоциональное состояние, называемое правосудием.

В гуманисткой правовой системе возмещение возможно и часто существует, однако опять это не восстановление Божьего фундаментального порядка, а восстановление человеческого условия. Возмещение таким образом будет полностью для человека. Библейский закон взыскивает возмещение пострадавшему, но еще более основным является требование о восстановлении Божьего порядка. В смысле такого восстановления действующие факторы не только суды по закону. Для библейского закона возмещение – это действительно а) чтобы суды взыскивали от всех нарушителей, но даже больше, в) это цель и направление закона в целом, восстановление Божьего порядка, славного и хорошего творения, которое обслуживает и прославляет своего Создателя. Более того, с) Божий верховный суд и закон действуют в направлении восстановления во все времена, чтобы проклинать неповиновение и тем самым воспрепятствовать его предизвикательству к Божьему порядку и попытке разрушить этот порядок, а благословлять и обеспечить преуспевание покорному восстановлению Божьего порядка. Декларация Малахии относительно десятин, вернемся к нашей иллюстрации, предполагает это и действительно высказывает его, не оставляя сомнений: “Проклятьем вы прокляты,” потому что ограбили Бога Его десятинами. Следовательно их поля не плодородные, так как они работают против восстановительных намерений Бога. Послушание Божьему закону о десятинах, почитать вместо грабить Бога, затопит Его народ благословлениями. Слово “затопит” здесь к месту: выражение “… и окна небесные отворились” напоминает о Потопе, который был центральным примером проклятия. Однако цель проклятий тоже восстановление: проклятие препятствует безбожным опрокинуть Божий порядок. Злые помыслы людей из поколения Ноя, которые устраивали заговор против Божьего порядка (Быт. 7:11), были уничтожены с целью учредить процес восстановления через Ноя.

Но вернемся к нашей первоначальной иллюстрации библейского закона “Не кради.” Новый завет иллюстрирует возмещение после вымогательства в форме несправедливой пошлины, в лице Закхея (Лук. 19:2-9), который был объявлен святым человеком, после того как он сказал, что намерен отдать полное возмещение. Возмещение ясно имелось ввиду в Нагорной проповеди (Мат. 5:23-26). Как говорит один ученый:

В Еф. 4:28 Святой Павел показывает как принцип возмещения надо расширить. Тот, кто был вором должен не только отказаться от кражи, но должен работать своими руками, чтобы мог возместить то, что он грешным образом стащил , однако если невозможно найти того, кому он причинил вред, возмещение надо дать бедному.[31]

Этот факт возмещения или восстановления сказан, в зависимости от его отношения к Богу, тремя способами. Первое, есть возмещение или восстановление верховного Божьего закона–слова объявлением. Святой Йоанн Креститель своей проповедью восстановил закон-слово в жизнь Божьего народа. Иисус тоже объявляет это: “правда, Илия должен прийти прежде и устроит все. Но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его” (Мат. 17:11,12). Потом есть, второе, восстановление, которое приходит через подчинение всех вещей Христу и установление благочестивого порядка в мире (Мат. 28:18-20; II Кор. 10:5; Отк. 11:15 и т.д.). Третье, с вторым пришествием будет тотальное, окончательное восстановление, которые приходит с вторым пришествием и к которому движется история; второе пришествие – это тотальное и кульминационное действие, а не исключительный акт “времен совершения” (Деян. 3:21).

Божие соглашение с Адамом взыскивало с него упражнять владычество над землей, и покорить ее (Быт. 1:26) под Богом и в согласии с Божьим законом-словом. Это взаимоотношение человека с Богом и было заветом (Ос. 6:7).
Но все в Святом писании исходит от истины, что человек всегда стоит в заветных отношениях с Богом. Все Божие дела с Адамом в рае предполагают это отношение: потому что Бог разговаривает с Адамом раскрывает Себя перед ним, и Адам знает Бога с начала дней. Кроме того, спасение всегда представлялось как установление и осуществление Божьего завета….этого заветного отношения нельзя представлять как что-то случайное, как способ для достижения цели, как отношение, установленное путем договаривания, а как фундаментальное взаимоотношение, в котором Адам стоял перед Богом по силе своего сотворения.

Восстановлением этой заветной взаимосвязи было дело Христа, Его благосклонность к Его избранному народу. Выполнение этого завета – это их великое поручение: подчинить все вещи и все народы Христу и Его законе-слове.
Полномочие сотворения было именно требование, чтобы человек покорил землю и упражнял владычества над ней. Нет ни одного слова в Святом писании, которое показывало бы или подразумывало бы, что это поручение когда-то отменялось. Многие слова Святого писания декларируют, что это полномочие надо выполнить и что оно выполнится, “и не может нарушиться Писание,” по словам Иисуса (Йоан. 10:35). Те, которые пытаются нарушить его, самы будут разбиты.